Назад На АВРОРУ

Дмитрий Зырянов
стихи разных лет ©1997-2000


23 Апреля В моём календаре... Как много... Огромный город спит спокойно... Последний Рыцарь
Мостов натянутые луки... Насквозь простреленную душу... Да, в сумерках... Сон Почему ты не можешь понять...
Я предвестник дождя... В дождливый день, блестяще-хмурый... Я думаю, печаль не грех... Побитый молью... Ты - плод моих безумных грёз...
My Dear Friend Скажи... Во взбаламученной купели... Молитва Я тихий стон несбывшихся надежд...

 

23 Апреля

Серый ливень за окном,
Как мои глаза.
Там, за этим мглистым сном
Прячется гроза.

В плен захвачен небосвод
Ратью облаков.
Бьют полки небесных вод
Хмурых дураков.

Лишь березы под окном,
Клены-тополя
Пьяны этим мглистым сном,
Пьяны, как и я.

Лупит радостно капель
Под крылом дождя,
И поет хмельной Апрель,
Как влюблен в тебя.


В моем календаре, что на стене висит,
Дырой зияет место цифры восемь.
Как пулей выбито окно в колонке октября.
В него уходят дни, сжигая эту осень,
И вслед за ними поглощаюсь я.

06.12.00


Как много нужно лиц,
В мельканье долгих дней,
Ребенку двух столиц-
Отцу двоих детей!


Огромный город спит спокойно
Среди снегов, среди лесов.
С утра звонит трамваем звонко,
Включает тысячи станков.

Кидает в небо дым заводов,
На тротуары нас с тобой,
Свершает браки и разводы,
Идет в метро сплошной толпой...

Но лес вокруг, поля под снегом
Гораздо более его.
Все дышит здесь покойной негой,
Живет просторно и легко.

Графит стволов на бело-синем
И бархат мха вокруг стволов,
Кусты укрывший хрупкий иней
И снега праздничный покров.


Последний рыцарь

Защитник твоего престола,
Скиталец полуночных стран,
Вращатель колеса фуникулера;
Я поднимаю солнце по утрам.

Всегда с опущенным забралом,
Труслив и нерешителен в бою,
С рукой протянутой к бокалу,
Закованный в романтики броню.

Бескомпромиссен в подписании приговоров
И мастер по отсрочке платежей,
Искусник бесконечных разговоров,
Без единицы множество нулей.

Но все же смело утверждаю,
Что я осколок, миф былых времен.
Своей судьбой я трон твой утверждаю
С тех пор, как Дон Кихот был усмирен.


Мостов натянутые луки
В сиянье бледном фонарей
И башен поднятые руки
Среди темнеющих аллей
Чернила ночи в звездных крошках
Налиты на асфальт дождем,
На Мира "дом-на-курьих ножках" -
Гигантская "хрущевка" днем.
Под утро первые трамваи
Вспугнут сиянье фонарей.
Собравшись вытянутой стаей,
Они исчезнут меж ветвей.
И ночь подобно партизанам
В Лосиный остров утечет,
Вновь под светящимся экраном
Москва реальность обретет


Насквозь простреленную душу
Покрою тонкою печалью,
Прижму к своей пустой груди.
И, вдруг, увижу под вуалью
Из черных слез ночей бессонных,
Как раскрываются бутоны
Ее прозрачных синих глаз.
И в них я пропаду без вздоха
Для этих будней монотонных,
Забуду все мольбы и стоны,
Как это было сотни раз.


Да, в сумерках предметы изменяют форму,
Собака может показаться волком,
Но не носящие очков берутся за двустволку
Не для стрельбы волков, а для битья собак,
Так, как собака волку - злейший враг.


Сон

Ненужных рук прикосновенье,
Объятия незваных чужаков,
Нужды и страха наважденье
И тяжесть будничных оков.

Желанье жить, любовь и холод,
И брошенный ребенок в темноте.
Стремленье победить. Порою голод.
И поиски подарков в декабре.

Желание сберечь стремленье к свету.
Реальность будто сон и сны, как явь.
Попытки приодеться к лету
И эти связи, эта грязь.

В ребенке - свет. Желание быть светлой.
Незамутненность душ - реальность бытия,
Слюна во рту монетой медной
Сокрыла от рождения дитя.

И ожидание.
Да нет, надежда,
Да нет, воспоминание о том,
Что где-то на задворках мирозданья
Бредет мужчина с розой и щитом.


Почему ты не можешь понять, что я просто воздух,
Просто ветер рожденный движеньем души и тепла ?
И лечу я согласно природы веленьям,
Разбиваясь порой о прозрачность стекла.
Да, бываю упрям, непокорен и страшен,
Но бываю и слаб, чуть дыша, затаясь,
Я гуляю везде: среди шпилей и башен,
Прижимаюсь к земле, над водой веселясь.
По природе своей над собою не властен;
Я всего лишь явленье в движении Земли,
Но к крушеньям бываю порою причастен
И по воле своей я несу корабли.


Я предвестник дождя,
Или снега,
И шторма родитель.
Я любимец огня
И любитель лапландской зимы.
В летний зной
Я всегда избавитель,
А зимой
Захожусь от сознанья вины.
Ты же ловишь меня
На огни из прозрачных материй.
Охлаждаешь,
Потом нагреваешь,
Бездумно шутя.
Я устал от твоих бесконечных мистерий.
Улетаю опять,
Все также любя,
Бесконечно любя...


В дождливый день блестяще-хмурый
Среди заплаканных ветвей
Сидел ссутулясь, чуть понурый
Певец весенних теплых дней.

Смотрел на сад, внизу лежащий,
Совсем не тот, что был вчера,
На дождь лениво моросящий,
На лужи в рамках серебра.

Он вспоминал про песни мая,
Про тот же сад ночной порой,
Где в небе звезды собирая,
Плыл в тучах месяц молодой.

Про тех двоих внизу стоящих
Под сводом листьев и цветов,
Почти умерших, не дышащих
В снегу из белых лепестков.

И песней робкой сад наполнил
Порой осенней соловей
О том, что я внезапно вспомнил
Среди чернеющих ветвей.


Я думаю печаль не грех.
Печаль такое состояние,
Когда бежит веселый смех
И остается лишь молчание.
Печаль, как море бытия;
Наполнена сама собою,
Когда преграды жития
Полны прозрачною водою.
В печали скрыт глубокий смысл -
Она от скуки избавленье
И делает привычной мысль,
Что в Смерти нету искупленья.


Побитый молью стареньком шкафу
Висит пиджак моей худой Надежды.
И заперт этот дом, здесь больше не живу,
В шкафу ветшают прежние одежды.

Когда-то Вера подбирала их
Под цвет сезонов прошлых лет удачи.
Меж тех прикидов не было плохих -
Я покупал, платил всегда без сдачи.

Есть много франтоватых пар,
Теперь, наверно, несколько вульгарных,
Но может я ропщу, возможно слишком стар,
И требую "стандартно" и "нормальных".

Вот в этих сюртуках моей любви
Я зажигал латунные петарды.
И падали в восторге визави
От взмахов крыл моей златой кокарды.

Вот здесь на полке философские друзья;
Мои любимые овальные фуражки,
Когда сомнения неслись во мне бузя,
Я надевал одну из них, прикладываясь к фляжке.

Признаюсь, жаждой был всегда томим,
К познанию путей не достиженья,
К попытке разгадать твой псевдоним
Написанный на пачке от печенья.

Savoir vivre, господа, увы
Не для меня столь сложная наука.
Я с жизнью перешел давно на "ты",
Она говно, а иногда и сука.

Но я не лучше, правду говоря,
Ее я сделал на себя похожей
Еще того восьмого октября,
Коснувшись до тебя в пустой прихожей.


Ты плод моих безумных грез,
Созданье трепетных мечтаний.
Тебя с собою я принес
Из зыбких стран воспоминаний.
Лишь только пыль стряхнул с сапог,
Присев на краюшек молчанья,
Я открываю каталог
Любви, надежды и страданья.
Вот капля ты,
Что мир украла,
Весь сфокусировав его.
Вот здесь - цветы
И звуки бала,
А тут любимое лицо.
Смотрю:
Вот марка на конверте.
И это ты,
И сам конверт.
В нем приговор к тяжелой смерти
За дерзновенные мечты


My dear friend!

Рудольфу Л.

Пишу из сумрачной берлоги,
Где под раздолбанный джаз бэнд
Мои соратники ломают ноги.
Здесь все o`key, точнее все all right
Играют чаще black, но иногда лабают white.
Тут столь накурено и шумно,
Что ты прости, пишу не очень умно.
Короче, вот к чему весь этот бред,
Недавно, здесь, мне делали минет.
С тех пор лишился напрочь сна с покоем
Мой старый друг сочится желтым гноем.
Так вот, не мог бы выслать денег мне,
Что б хворь свою я излечил в вине,
И тем избавил душу от страданий вечных,
А организм от приступов сердечных.
А то,
Когда иду пописать сракен-room,
То члена вид пугает хрупкий ум.


************

Скажи, я сделан из материи другой?
Такой же?
Так же?
Ну, тогда какой?
Зачем в душе мне столько насверлили дырок,
При этом, внутрь насыпав с килограмм опилок?
Да, через эти дыры хорошо дышать,
Смотреть на звёзды и стихи читать,
Внимать обманчивому шёпоту надежд,
Ходить внутри без масок и одежд,
Вдыхать кипучей жизни аромат,
Внимать Тургеневу и слушать Русский Мат.
Всё хорошо, но маленькое "но" -
Что Вы просыпали опилки иль говно?


Во взбаламученной купели
Небес осенних чехарда.
Обрывки листьев в ней летели
И накрывали провода.
Дождя стеклянные песчинки
Хлестали жестко по лицу,
На фонарях блестели льдинки,
Как дополнение стеклу.
Темнело небо над землею,
Как створка сомкнутых ворот
И воздух терпко пах золою
От замерзающих болот.


Молитва

С небес свергается поток,
Вода обрушилась на землю,
И что когда-то было твердью,
Вдруг, исчезает из-под ног.
Опять печаль в моей груди
Съедает пламенем надежду
На то, что где-то впереди
Маяк любви моей забрезжит.
Переверни мою печаль,
Наполни чистою водою.
Пускай горит во взоре сталь,
Пусть буду властен над собою.
Открой мне мира красоту,
Огнем любви Своей очисти.
Дай мыслям мир и простоту
Для постиженья вечных истин.
Мой Бог, души моей Оплот!
Мой Избавитель и Спасенье!
Услышь ! К Тебе взывает тот,
Кто жаждет духа воскресенья.


Я тихий стон несбыточных надежд,
Последнее ядро от пушки ржавой,
И суть твоей любви, стоящей без одежд,
Я вещий сон Булата Окуджавы.
Я то, что ускользает прочь
От пристального взгляда и рассудка.
Я поезд уходящий в ночь
И я непонятая шутка.
Все, что несешь в себе, тая,
Все то, что прячешь осторожно.
Все это - не рожденный я.
Другое толкованье ложно.
Бульвары, улицы, мосты,
трамваи, птицы и строенья,
что ощущаешь, видишь ты,
в любых твоих прикосновеньях,
в нераспустившихся цветах
и в сумраке морозной ночи,
и в самых радужных мечтах
я появляюсь меду прочим.


Назад На АВРОРУ

Используются технологии uCoz