Дмитрий Кузнецов ©1998-99
прочий Kuzyak

Дмитрий Кузнецов - автор Стихи.Ru

 

THE LAST WAINS

Оглавление
Себе О Чём Надо Думать Охотник На Оленей Механизм Смеха Лермонтову И Пастеру Абракадабра
Выбоина Шуршала Бумага... Мухобойня Сеятель Я Мало Лечился Спасибо, Окна!
Тараканы Удочки Сонет Контрацепция В Себя  

Себе

Когда ты, наконец, теряешь чувство меры,
То наполняешься
горячим воздухом,
как лёгкий шар,
Затеют по тебе стрелять карабинеры.
Внизу волнение,
в соседнем городе
дымит пожар.

Когда ты, наконец, теряешь чувство такта,
То умудряешься
под алым знаменем,
назло врагу
Нелепицу нести, смеяться и кудахтать.
Ты удаляешься
от провожающих
на берегу.

Когда ты, наконец, проездом из Содома,
И возвращаешься
авиалинией
Бардак - Бедлам,
Тогда поведай мне, оставшемуся дома,
Ты передал ему?
Вы были рядышком,
Ну, как он там?


Выбоина

Закрывать глаза
и чувствовать,
что стоит за тобой
и за тебя.

Перемешанные запахи
отделят чувства
от мыслей,
а мысли
от смысла

говорить
и дёргать телом,
чтобы просто добыть
себе
воздух для дыхания.

Лучше не дышать,
а стать
выбоиной в асфальте,
об которую
все хотя бы
спотыкаются.

Сначала ты -
маленькая неприятность,
а затем -
беда.

Если же
не останавливаться,
то можно умудриться
стать
ничем.


Тараканы

По мне тараканы ползут деловито,
Им радостно здесь, я - природа для них.
И я принимаю тепло и открыто
Личинки в телах тараканьих слоних.

И я понимаю, что нам не ужиться,
Но, боже ж ты мой, на хрена воевать.
Кому-то сидится, кому-то не спится,
А кто-то умеет под шкаф залезать.

Нам так интересно почувствовать рядом
Живое тепло чужеродной души,
Что кажется вдруг, наконец то не надо
Облизывать крошки и злые гроши.

Но мне надоело моё назначенье,
Мне хочется жить в параллельных мирах,
Мой панцирь хрустит под ногой, как печенье
В помойке, под ванной и в пыльных коврах.


О чём надо думать,
Если не думать нельзя?
Что надо видеть,
Если светло и ты жив?
Как надо смеяться и плакать,
Если от этого легче?

Что надо сделать,
Когда ничего не умеешь?
Где успокоиться,
Если покой - это смерть (скука)?
Кому доверять, если ты
Сам под своим подозрением?

О чём говорить,
Если кругом ни души?


Шуршала бумага, скрипели колёса,
Кипел небосвод о своём.
Снимались и вдаль уходили вопросы,
Ну, если не ночью, то днём.

Нестройные вялотекущие мысли,
Разброд и шатание дел.
В затылке желания сонно повисли
И смех за щекой поредел.

Ничто не прошло, и навеки прокисло
В гортани сухое вино.
Который из нас называется жизнью
Уже всё равно, всё равно.


Удочки

Закинул сеть, измерил флуктуации,
Предвосхитил изменчивость судьбы,
Предположил гнилые ситуации
И принял колесо от головы.

Понервничал, немножко поворочался
Задумал почесать голеностоп
С сердечными тонами заморочился
И, зная всё, торжественно издох.


Охотник На Оленей
(в альбом Кейта Джаррета)

"...Some of the things we know
we don't think we know
because we think about them...."

Где твой творец - создатель неделений,
Где твой учитель, брат и господин,
Где твой дворец, охотник на оленей,
Где твой олень, прекрасно невредим?

Где переход от мысли до несчастья,
Где то, что остаётся от тебя?
В основе лёд, - печалься, не печалься, -
Растаявший на лужи голубям.


Мухобойня

"Стихи - серебряные блохоловки слов..."
из недописанного

Кто бы написал словеса,
Только нету сил,
нету сил.
Кто своё писало кусал
Взял и откусил,
откусил.

Кто бы стал другее других,
Только все хотят,
все хотят.
Кто бы очень скоро затих,
Только теребят,
теребят.

Буквами бумагу першит,
Блохи размножаются слов.
Кто-то насосаться спешит.
Где же блохолов,
блохолов?


Сонет

Попробовать - на цыпочках старанья,
Нет смысла в цели, если нет пути
Заботливо себя приобрести
И самому помучить состраданьем.

Быть неизвестным в малой простоте,
Себя в толпе увидев, отвернуться
Ряды прохожих вежливо сомкнутся,
А разомкнутся в вечной пустоте.

Завязнуть в неразборчивости слов,
Не разобравшись в сложности развязки
Развязывать и, сочиняя сказки,
Болтаться на верёвочке ослов.

Смотря вперёд, увидеть всё, что было,
Войти в огонь, а выйти из окна.
Узнать игру загадочного сна,
И ангелов, и дьявольские рыла.

Какой удел - сгребать руками дым,
Но никогда не делаться седым.
(закашляться и сдохнуть молодым)


Механизм Смеха

Мне не известен механизм смеха,
Я посмеюсь над тем, что проживу.
Вот так живот излечивает Смекта,
Не зная, что за чем и почему.

Я сам смелее собственного страха,
Когда недужный холод на спине
И от стыда промокшая рубаха,
Когда б рубаху видели на мне.

Меня мутит от пафосных сложений
И разложений слова на роман.
Но мучаю себя до осложнений,
Тупых сидений ночью по домам.

Я изобрёл дурацкую личину,
Я так лечил здоровых, а к больным
Забрёл через себя, и как личинку
Терзаю в куколке движением одним.


Сеятель

Как сеятель,
Который разбросает
Свои непонятые семена,
И забывает
В ожиданьи новых дел,

Как палачи,
Которые сбривают,
С плеча размахиваясь над толпой
Всё отрывают,
Чего несчастный так хотел,
И забывают
В ожиданьи новых дел.

Как мамочка,
Которая качает
Ребёнка
и ругает во дворе
Дороговизну
Для памяти втирает чистотел
И хочет жизни,
Но забывает
В ожиданьи новых дел.

Как столбики,
Которыми отмечен
Весь путь,
Заставленный дурными метками
Так плотно,
Что хочется устроить передел,
Перестирать знамёна и полотна
И забываться
В ожиданьи новых дел.


Контрацепция

Чтобы не было детей,
Люди часто применяют
Непростую процедуру
Отделения от жизни,
Бога сущности - от князя
Полуправды на земле

Чтобы не было детей,
Надо знать довольно много,
Ночью, днём и на работе
Надо быть довольно умным
И весьма собой владеть.

Чтоб на душу населенья
Развлечения и деньги
Приходились равномерно,
Надо париться о ближнем
И усиленно стараться,
Чтобы не было детей.

Только чтобы дети были,
Можно вовсе не работать,
Быть тупым и некрасивым,
Одеваться старомодно
И не думать ни о чём.


Лермонтову и Пастеру

"...но не тем холодным сном могилы..."

Выгодные смерти формы жизни
Стелются, ползут и веселятся.
Всё, что в них содержится, прокиснет,
Брызнет и не станет повторяться.

Поначалу всё идёт нормально,
Внешние обводы так красивы
Кожу распирают безначально
Резвые расчётливые силы.

Сила натыкается на слабость,
Сладость окисляется до жижи,
Сами разлагаются на гадость
Выгодные смерти формы жизни.

Вечный ноль покой пообещает,
Но обманет вечным сном червивым.
Встанет над засохшими вещами
Каменным лишайником плешивым.

Глупо, но яиц протухших запах
Расположен в самых свежих яйцах.
Это смерть идёт на острых лапах,
Заблудившись в извитых канальцах.


Я Мало Лечился

Я был Далай-Ламой в далёком Тибете,
Ко мне приходили различные люди.
Но я был закрыт, и всегда на обеде,
С порога понятно - приёма не будет.

Я Папой был римским, сидел в Ватикане,
Списал итальянок, желавших спасенья,
Но их итальянцы вели на аркане -
Немало стрельбы и немного веселья.

Я долго якшался с одним муэдзином,
Мы скромно кричали про славу Аллаху,
Но он захотел обладать лимузином,
Потом уже мной, а потом я заплакал.

В пресвитерианском я пел рок-н-ролле
Мы пили пивко в перерывах и ели,
Но шефу бюджет в ЦРУ запороли,
Приход воровал, ну а пастыри сели.

Я много работал и мало лечился,
Но при смерти не был ни разу при жизни.
Но как безвозвратно бы я огорчился,
Когда бы не отдал налоги Отчизне.


В Себя

Я играю в себя такового,
Какового не сыщешь давно
Мне не чуждо ничто и не ново,
Всё как будто уже решено.

Я играю в себя неприлично
В отведённых для жизни местах,
На двери золотая табличка
И четыре рояля в кустах.

Я играю в себя упоённо,
Игроков за столом теребя
За копейки летят миллионы
Только я проиграю в себя.

Послезавтра, худой и небритый,
У себя на себя подзайму
И пойду, дворянин недобитый,
Наниматься к себе самому.


Абракадабра
(аллегория битвы за Карфаген)

 

Недужные дела,
Спасительные хвори,
Ненужные тела,
Задиристое горе.

Богатые слова,
Покатые, как дожи,
Стальная булава,
Чувствительная кожа.

Декабрьский ноябрь,
Бардак, абракадабра,
Упаднический мавр
С повадками кентавра.

Избитое лицо,
Испитые бокалы.
Назвали подлецом,
Как будто было мало.

Мелькание ума,
Брожение в желудке,
Сгоревшие дома,
Кладбищенские шутки.

Вбивание крюка,
Невкусные таблетки,
Одежда на века,
Фокстрот на табуретке.

Один уже готов,
Другой пока что весел.
Бряцание щитов
И перевязка чресел.


Спасибо, Окна!

Спасибо, стены, что вы не окна.
В вас можно биться, но не смертельно.
Зимой за вами мы чуть продрогнем,
В жару за вами мы чуть вспотеем.

Идут куда-то по коридорам
Полы паркетных пересечений,
Скрипит устало своим зазором
Безмен измены без изменений.

Из дома поздно, домой подавно,
Из дыма - постно, а в думы - грустно,
Душою смело, рукою плавно,
Навозно телом, а делом - грузно.

Но что за бури в унылом зале,
Когда нетрезвый рабочий сцены
Шагнул куда-то, и все сказали:
Спасибо, окна, что вы не стены!


Дмитрий Кузнецов ©1998-99

Используются технологии uCoz