Дмитрий Кузнецов ©1997
прочий Kuzyak

Вареничков Умер

Вареничков умер не сразу. Даже если бы он и умер так быстро, то всё равно, свои последние мгновения жизни он запомнил бы крепко. Кому в новинку, скажем, старомодный смертный одр о четырёх шишечках или толпа докучных родственников с неискренне распухшими носами. А вот если уносишь с собою в могилу полуоткрытый холодильник, четвертинку лампочки, изжогу и двух знакомых мух, то будет чем почваниться.

Причину своего существования Вареничков осознаёт плохо. Всё началось со шлепка и какой-то суеты вокруг дивана, на котором знакомые красные мухи куда-то весело передвигались, чтобы напрочь помять чёрных жучков и принудить их к отступлению. После мух в воздухе стало попахивать пережжённым молоком, потом на дедушку случайно упала доска, обёрнутая клеёнкой с огурцами, потом очень быстро замелькали сопливые лица, стало больно пальцу от мороза, а лыжи поехали вниз по склону, страшно-страшно так. Внезапно кто-то крикнул над ухом "Вареник козёл!", и Вареничков очутился на студенческой скамье. Потом он смутно припоминает свадьбу, второго ребёнка и третий квартал.

Был ли он умным человеком? Как знать, тут без ума не проживёшь. {А с умом прожить ещё сложнее. Так что лучше уж без ума не прожить, чем с умом не сделать того же самого.} В. (будем называть его В., чтобы в дальнейшем не тратить типографскую краску) не успел понять, что холодильник - это его последняя смертная ноша, но, как отмечено выше, жаловаться ему было грех. А он и не жалуется, лежит себе тихонечко на полу в кухне и не встаёт. Ему даже вовсе и не холодно в одних трусах, так как В. уже умер.

Он - мёртвый, как это сейчас принято называть. Софисты в данном случае оказываются совершенно правы: Вареничкова его уход заботит сейчас гораздо менее, чем всё остальное, а всё остальное его ни хрена не заботит. Если форточка открыта, то будет холодно, и Вареничков вообще имеет шансы сохраниться до самой Весны. Только Весна - красна принесёт освобождение всему, оттает и наконец спокойно начнёт гнить то, что осталось от человека в помятых трусах. Завершится извечный круговорот: от семени к плоти, от плоти к семени.

Детей у Вареничкова нет. Ой, совсем забыл, есть парочка. Но они с женой их не ласкали, так как всегда считали себя выше этого. При этом дети Вареничкова и его жены оставались на более низкой стадии развития и сами себя ласкать не могли.

Ещё в молодости Вареничков окончательно подумал, что никогда не умрёт. И был глубоко неправ. Он всё-таки умер. Умер Вареничков...


Дмитрий Кузнецов ©1997
прочий Kuzyak
Используются технологии uCoz